Мария Ясыня, святая жена

Словосочетание «святые жены» в речи торжественной и намеренно архаизированной подразумевает, собственно, женщин, причисленных к лику святых. Но наш сегодняшний разговор — именно и в первую очередь о жене в самом простом и обиходном смысле этого слова. О супруге выдающегося человека. Хотя и сама она без всяких оговорок женщина выдающаяся. И, кстати, святая. Пока — местночтимая, в составе Собора владимирских святых, но разговоры об общецерковном почитании ведутся давно, и, видимо, в обозримом будущем канонизация случится.

Наша героиня — Мария Ясыня, первая жена великого князя владимирского Всеволода Большое Гнездо.

Мы не знаем точной даты ее рождения. И когда именно выдали ее замуж, тоже не знаем. Вот что достоверно и зафиксировано в летописях: в 1176 году Всеволод, сын Юрия Долгорукого и младший брат Андрея Боголюбского, начал княжить во Владимире. Ему в это время 22 года, и он уже женат. Супруга — наверняка моложе, так тогда было принято.

Прозвище у княгини — загадочное, но лишь для нас, а не для ее современников. Ясы — это аланы, осетины, с которыми предки наши поддерживали отношения еще во времена Киевской Руси. В княжеских дружинах, бывало, служили и знатные ясы, а дочери аланских властителей выходили за русских князей. Хотя княгиня Мария, скорее всего, дочь не знатного осетина, а знатной осетинки. Известно ее отчество — Шварновна. Летописи знают только одного Шварна, у которого были шансы выдать дочь за сына великого князя Юрия — это воевода киевский. Следовательно, и он был женат на ясыне, а Мария Всеволожья (так ее называют по мужу) — дочь этой осетинки.

Правда, в некоторых поздних — XVI века — летописях Шварна называют «князем чешским», и есть историки, которые, опираясь на этот факт, утверждают, что Мария Владимирская — из Чехии, а не из Алании. Но тут надо понимать одну важную вещь: как раз в XVI веке великие князья московские, дальние потомки Всеволода Большое Гнездо, почувствовали, что одной Руси им мало, и возжаждали всеевропейского признания. Книжники Ивана Грозного, например, род их довели аж до римского императора Августа. Был, якобы, у Августа брат Прус, Прус — предок Рюрика, а Рюрик — полулегендарный родоначальник московской династии. В Европе, конечно, посмеивались над такими выкладками, но сам Иван Четвертый искренне в них верил. Вот и «чешский князь Шварн» — это, скорее, политическая мифология, чем древняя история.

Более того, поскольку мощи княгини сохранились, было проведено их ДНК-исследование, и, вероятнее всего, княгиня Мария — именно осетинка. Кстати, осетины тоже почитают ее как святую.

Супруг ее, Всеволод Большое Гнездо, — могучий полководец и тонкий политик. Первый владимирский князь, которого современники называли великим. До того титул «великого» давал только киевский стол (впрочем, Всеволод и в Киеве успел покняжить, но недолго, чуть больше месяца). Бивал он и волжских булгар, и половцев, и русских князей, родичей своих, затевавших смуты, тоже бивал. А чтобы составить представление о силе его дружин, вспомним вот что: это именно о его воинах автор «Слова о полку Игореве» говорит, что они «могут Волгу веслами расплескать и Дон шеломами вычерпать».

Почему он — «Большое гнездо»? Потому что супруга его, Мария Ясыня, родила двенадцать детей — восемь сыновей и четырех дочерей. Двое сыновей умерли во младенчестве, а вот из шести выживших четверо в разное время становились великими князьями. Среди потомков — знаменитые русские властители и больше десятка святых. Александр Невский (тоже, между прочим, святой) — внук Марии Ясыни.

Родив последнего сына, Ивана (в 1197-м или в 1198-м году), княгиня тяжело заболела, а через несколько лет, почувствовав приближение смерти, попросила у мужа разрешения уйти в монастырь, чтобы не быть ему и детям в тягость. Карамзин, опираясь на летописи, так описывает последние дни Марии Ясыни: «В последние семь лет жизни, страдая тяжким недугом, она изъявляла удивительное терпение, часто сравнивала себя с Иовом и за 18 дней до кончины постриглась; готовясь умереть, призвала сыновей и заклинала их жить в любви, напомнив им мудрые слова великого Ярослава, что междуусобие губит князей и отечество, возвеличенное трудами предков; советовала детям быть набожными, трезвыми, вообще приветливыми и в особенности уважать старцев…»

Чуть позже вернемся еще к этому наставлению, это момент немаловажный.

Сначала постриг (с именем Мария), а потом и схиму (с именем Марфа) княгиня приняла во владимирском Успенском монастыре. Его с тех пор называют Княгининым, и дело не только в том, что Ясыня стала здесь монахиней: в начале своей болезни она дала обет основать на собственные средства монастырь, и муж не стал ей перечить. И это — первая на Руси обитель, строительство которой оплатила женщина. Монастырь должен был стать (и на долгое время стал) усыпальницей владимирских великих княгинь и их дочерей. Многие славные женщины были здесь похоронены. И не только из Рюриковичей: несчастная Ксения Годунова, например, дочь царя Бориса, которую первый Самозванец сделал против ее воли своей любовницей, а потом насильно постриг в монахини, — тоже здесь.

Летописцы, рассказывая о Марии Ясыне, утверждают, что она во всем была верной соратницей своего мужа, а особенное рвение проявляла в деле украшения храмов. Авторы летописей чаще всего и сами — люди церковные, и биографию реально существовавшей княгини пишут с оглядкой на житийные каноны, словно бы в ретроспективе. Для них главный ее подвиг — это именно основание монастыря и постриг: ведь и прославлена Мария в Соборе владимирских святых в чине преподобной, то есть как монахиня, особенно угодившая Богу. И слова об украшении храмов внутри такой повествовательной схемы появляются с некоторой жанровой неизбежностью. Но, с другой-то стороны, с чего бы нам не верить древним летописцам?

А что же это, в таком случае, за храмы? Ну, допустим, Дмитриевский собор во Владимире — один из главных шедевров древнерусского зодчества. Именно при Всеволоде он возведен в честь небесного покровителя князя — святого Димитрия Солунского. В те времена князья еще сохранили традицию брать два имени — одно родовое, отсылающее ко временам языческим, и второе — христианское, «крестильное». Всеволод при крещении получил имя Дмитрий.

И где-то там, среди резных белокаменных фигур, которые до сих пор ошарашивают, завораживают любого, кто на них глянет, — Всеволод Большое Гнездо с сыном Святославом на руках, и другие его дети — Ярослав (отец Александра Невского), Юрий (будущий великий князь, принявший смерть в бою с монгольскими полчищами на реке Сити), Константин, княживший в Новгороде, и Владимир, княживший в Переславле.

Марии нет, но это ведь ее дети. Те самые, к которым она обратилась с наставлением перед смертью.

Текст этой недлинной речи сохранился полностью: «Возлюбленные мои дети! Вот вы видите меня весьма болящую, а вскоре я отойду от сего маловременного света ко отцам своим. И так вы, доколе пребудете в суетном житии, первее всего имейте веру и любовь к Богу и Пречистой Его Матери, истинной Богородице, и всею силою потщитесь страх Божий в себе иметь. Святителям же и пресвитерам и всему священническому чину не стыдитесь главы своей приклонять, так как они служители Самого Бога и Пречистой Богородицы и пастыри словесных овец; почитающий священника Божия, Самого Бога почитает, а оскорбляющий священника Божия, Самого Бога оскорбляет. Всегда имейте тихость и кротость, и смиренномудрие, и любовь, и милость; алчущих насыщайте, жаждущих напояйте, нагих одевайте, больных посещайте и себя в чистоте соблюдайте. Милостыню всегда творите, ибо она поставит вас перед Богом; никакого человека не минуйте без привета. Сами же между собою имейте нелицемерную любовь, и Бог мира и любви будет в вас и сохранит вас от всякого зла, и да покорит врагов ваших под ноги ваши. Если же в ненависти, и в распрях, и во вражде будете между собою, то сами погибнете, и благословенное наследие — державу отечества вашего погубите, которую праотцы ваши и отец ваш и прочее родство ваше многим трудом и потом приобрели. Поэтому пребывайте мирно и любезно между собою, слушая брат брата своего. Старейшаго же брата вашего Константина имейте как отца и главу. Ты же, старейший мой сын Константин, имей братию свою как сыновей, береги их, как член своего тела, слушай Иоанна Евангелиста Богослова, говорящего: «если кто говорит: «люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец». Поэтому пребывайте в любви, ибо «Бог есть любовь, и пребывающий в любви, в Боге пребывает, и Бог в нем пребывает». Сыновья мои любимые, Бога бойтесь всею душею своею; епископам, иереям и диаконам и всякому чину священническому не стыдитесь подклонять главы, потому что они пастыри словесных овец и предстоятели тайной Божией Трапезе. Особенно же всякого монаха не минуйте без поклона. Больных посещайте, алчущих и жаждущих накормите и напойте, нагих одевайте; имейте чистоту в себе; пост и молитву любите, паче же милостыню, ибо она поставит вас перед Богом. И наклоняйте главу перед всяким старейшим среди вас, и не давайте сильным обижать меньших, совершайте суд на защиту сироте, оправдайте вдову, трезвость имейте, гордость возненавидьте, ибо она и ангелов свела с неба».

Мы на самом деле не знаем, сама ли Мария написала этот текст, или записывали ее слова придворные книжники. Но любой человек, хоть немного знакомый с древними русскими литературными памятниками, отметит здесь не только явные цитаты из Священного писания, но и очевидное влияние одного из самых знаменитых и популярных литературных произведений более раннего времени — «Поучения» Владимира Мономаха.

Мария Ясыня, получается, возможно, первая русская писательница. И совершенно точно — внимательная читательница книг, в том числе и светских. То есть, оставаясь, в соответствии с представлениями своего века, в тени великого супруга, она при этом стоит у истоков формирования совершенно нового образа женщины, которая с ролью верной жены и любящей матери успешно совмещает интеллектуальные («мужские») занятия.

Недаром летописцы сравнивали ее с легендарной Ольгой, бабкой святого Владимира, крестителя Руси, которая могла и полки повести за собой, и с византийским императором беседовать на равных.

Успенский Княгинин монастырь успел повидать всякое — даже антирелигиозный музей там был, причем относительно недавно. Но уцелел. И мощи основательницы — там.