Ефросинья Суздальская. Генеалогия русской святости
Сегодняшняя наша героиня — не уроженка владимирских земель. Но подвиг ее и почитание связаны с древним Суздалем, так что на место свое в цикле очерков, посвященных женщинам, которые Владимир прославили, она точно имеет право. Тем более, что она — Ефросинья Суздальская — святая.
Человеку, от дел церковных далекому, может показаться, что это — скучная тема для разговора. Кому вообще интересны древние сказки? Ну, во-первых, многим. Для многих и многих и сегодня жития наших святых — не «сказки», а тексты, помогающие внутри безжалостного мира хоть как-то выживать. Однако есть тут и еще один аспект, сугубо исторический.
Мы живем не в пустоте, мы не появились из ниоткуда, и хотя ХХ век Россию перепахал без жалости, место все равно остается важным. Даже если вы не «коренной» владимирец, москвич, петербуржец, казанец, житель маленького городка или крохотного села, — у вас все равно есть связь с местом собственного обитания. Все мы в некотором смысле — следствие истории, предки наши в нас, верования их, радости, беды, мысли. Мы можем это сознательно игнорировать или просто не замечать, это не так уж и важно. Но попытаться неявную связь осознать — как минимум, интересно. Да и полезно, пожалуй, хотя «полезно» — слово немного плоское. И все-таки — полезно в собственной земле не быть чужаком. Многих бед удалось бы избежать, если бы мы помнили, что она наша.
Основа базовых представлений об истории — школьный учебник, опирающийся на определенные научные концепции. Вы, опять же, может быть, только то и помните, как усы на картинках в этом самом учебнике великим людям пририсовывали, но на самом деле именно учебник создает историческую картину мира. Концепции, на которые наша сегодняшняя картина мира опирается, начали формироваться в XVIII веке, оформились в XIX, и, в общем, до сих пор держатся, несмотря на все, что со страной с тех пор произошло. Учебник Мединского в соответствующих параграфах меньше отличается от учебника Иловайского, чем можно было бы ожидать, потому что оба базируются на идеях, сформулированных еще Карамзиным.
История — это в первую очередь история политики: войны, победы, территориальные приобретения и большие реформы, то есть дела, которыми заняты люди великие, те, в чьих руках власть, князья, цари, генсеки и президенты. Они и есть герои истории. Так нас учили, так нас учат, так формируется базовый набор ценностей, и, возможно, это многое объясняет не только в прошлом, но и в настоящем. И существенно ограничивает набор вариантов для будущего.
Но в течение столетий до того для русского (и не только русского, конечно, но мы дома и вправе поговорить о себе) человека главными героями истории были именно святые. Потому что его история была вписана в другую, куда более важную историю, о которой говорили с ним иконы и книги Священного Писания. А истории святых, описанные в житиях, — они, как правило, про другие победы. Про победы над грехом, над злом, про человеколюбие как ценность.
Заметьте: люди, жившие во времена куда более жестокие, чем наше, именно человеколюбцами восхищались. Наверное, это объяснимо, и уж точно здесь есть, над чем поразмыслить. А понимание их ценностей (возможно, только возможно, — скажу честно, это гипотеза) поможет и собственное место в мире осознать, и связь с прошлым, и даже список вариантов для будущего расширить.
Кстати, начиналась история русской святости тоже с людей знатных. Первые наши канонизированные святые, которых даже кичливая Византия признала, — Борис и Глеб, сыновья князя Владимира, крестителя Руси (он в списки святых включен был позже). Их подвиг — в самоотречении: они добровольно отказались от власти и приняли мученическую смерть, чтобы не начинать братоубийственную войну. В которой, между прочим, имели поначалу все шансы на победу. И сегодня люди иногда удивляются: почему же братья-пацифисты стали покровителями русского воинства и с маленькой лодочки, как рассказывают легенды, следили за ходом Невской битвы, а с облака — за ходом битвы Куликовской? Но все ведь просто — для Александра Невского и Дмитрия Донского (оба, кстати, тоже канонизированы) Борис и Глеб были родственниками. Вот по-родственному и помогали.
Этот пространный экскурс, мне кажется, важен и сам по себе, но наша сегодняшняя героиня — тоже знатного рода.
Вот что рассказывает ее житие: у черниговского князя Михаила Всеволодовича не было детей. Князь и супруга его (имени которой не знаем) часто ездили на богомолье в Киево-Печерский монастырь, самый знаменитый тогда на Руси, чтобы ребенка вымолить. Трижды им явилась сама Богородица и пообещала, что родится у них дочь, которая род прославит.
Мотив утроения для такого рода текстов очень важен — здесь сразу отсылка и к фольклору, и главной тайне христианского учения — к тайне Божественной Троицы.
В 1212 году черниговская княгиня родила девочку, которую назвали Феодулией (то есть «служанкой божьей») — мы ведь в особом житийном мире, где каждая деталь имеет значение, а случайности исключены.
Мать ее много размышляла о полученном от Богородицы обещании и однажды была удостоена нового видения: показалось ей, будто с дочерью на руках возносится она в небо и передает Феодулию в руки Господа.
Девочка росла красавицей, об образовании ее родители тоже заботились: грамоте и чтению священных книг Феодулию учил Федор, ближний боярин черниговского князя. Девушку посещали видения, и она рано поняла, что для мирской жизни не предназначена. Однако даже и в житие могут вторгнуться реалии времени: для правителя тогда дочь — это, извините за выражение, в некотором смысле актив, а удачный династический брак — важное политическое решение. За прекрасную девушку сватались многие, отец выбрал ей в женихи сына суздальского князя Мины.
Феодулия молилась Богородице и в очередном видении получила слово утешения: езжай в Суздаль и ничего не бойся. Она (героине нашей — 15) доверилась небесной покровительнице, а по дороге узнала, что жених ее внезапно умер. Такая вот счастливая развязка коллизии нашим представлениям о гуманизме не вполне, конечно, соответствует, но это ведь и не наши времена.
Дальше был постриг в Ризоположенском монастыре Суздаля. Монашеское имя Феодулии — Ефросинья. Затем целая череда богоугодных подвигов: Ефросинья держала особенно тяжелый пост, убедила настоятельницу принять более строгий устав монастыря, не избегала, забыв о знатном своем происхождении, тяжелого труда. Небесной наградой — чудеса, которые Ефросинья Суздальская начала совершать еще при жизни.
Ее искушали бесы, но она преодолела все искушения. Она утешала страждущих, исцеляла больных, предсказала землетрясение 1230 года (было на Руси и такое), спасла монастырь от нашествия монголов в 1237-м: по ее молитве облако укрыло обитель, и враг, уничтоживший практически весь Суздаль, не смог обитель найти. Она же вдохновила отца на подвиг (Михаил Черниговский — тоже святой).
В 1246 году Михаила вызвали в ханскую ставку — Русь была разгромлена, и князьям приходилось выполнять любые приказы новых хозяев. Житие утверждает, что именно письмо дочери избавило отца от страха. Перед входом в «царский» шатер посетитель должен был пройти через ряд очистительных огней и поклониться идолам, то есть совершить вещи, для христианина немыслимые. Михаил задумался — не спасти ли жизнь, потеряв душу? Но на этот раз страхи его победил боярин Федор, тот самый, который учил Феодулию-Ефросинью читать. Князь и его верный слуга отказались выполнить богопротивные требования и были зверски убиты в Орде.
Ефросинья же мирно скончалась в своем монастыре около 1250 года, и на могиле ее немедленно начали происходить исцеления. Во всяком случае, так утверждает житие святой.
Разумеется, жития — особый, во многом формализованный жанр. Еще Василий Осипович Ключевский, наш великий историк (предвосхитив методы, которыми станут пользоваться европейские ученые во второй половине ХХ века) показал, что пишутся они по определенному шаблону, и в качестве фактографического источника использовать их следует крайне осторожно. Рождению святого почти всегда предшествуют чудесные события и предсказания, с раннего детства он особенно прилежен в чтении священных книг и т.д.
Житие Ефросиньи, к тому же, еще и позднее, оно написано в Суздале в XVI веке. А общероссийского почитания святая удостоилась в самом конце века XVII. Все это, конечно, следует иметь в виду, но культ ведь не может возникнуть на пустом месте. Раз он появился, значит, суздальцы и до того помнили об удивительной женщине, находившей для их предков слова утешения в самые тяжелые времена, и рассказывали легенды о чудесах, которые она сотворила.
Мы же, читая это позднее житие, можем понять, чего ждали прежние жители русской земли от своих настоящих героев, своих святых: защиты, мира, облегчения страданий.
Не говоря уже о том, что часто древнерусские жития святых — это истории, рассказанные интересно и с большим искусством.
Мощи Ефросиньи покоились в ее монастыре, к ним шли паломники за помощью и, наверное, получали помощь, раз шли. Но в 1919 году новое советское государство начало с Церковью масштабную войну, в рамках которой проведена была кампания по вскрытию захоронений почитаемых святых. Вскрыли и ее гробницу, обнаружив, как невежливо сообщает протокол, «матерчатую куклу с кусками костей». В 1988 году пришли другие времена, и мощи передали в единственную действовавшую тогда в Суздале церковь — равноапостольных Константина и Елены. Церковь принадлежала Российской автономной православной церкви, объединению, которое в РПЦ считали раскольническим (история «суздальского раскола» — тема отдельная и очень увлекательная, но она за рамками все-таки нашего сегодняшнего разговора). И в течение нескольких лет РПЦ с РАПЦ за право обладать мощами сражалась в судах. Выиграла РПЦ, изымали святыню судебные приставы. Ефросинья вернулась в родной монастырь, который к тому времени снова стал действующим.
Хотя это, наверное, все-таки уже история не про святость.
А вот, на прощание, история про святость: почитаем мы еще одну святую Ефросинью, Ефросинью Московскую. И, как ни удивительно, она как раз родом из Суздаля — это супруга Дмитрия Донского Евдокия, дочь суздальского князя Дмитрия Константиновича. Герой Куликовской битвы умер молодым (в 1389-м, ему не было и сорока), вдова его, оставшись во главе княжества, до совершеннолетия сыновей железной рукой правила растущим московским государством. Готовилась даже сразиться с самим Тамерланом, который шел на Русь во главе необоримых полчищ. Но хромой завоеватель полумира, как известно, передумал. Предки наши считали — что по особому заступничеству чудотворной иконы Богородицы.
В 1407-м Евдокия постриглась в монахини с именем Ефросинья. Позже и ее причислили к лику святых.