Екатерина Дашкова. Сановница в усадьбе

Мы не так уж много знаем о жизни русских женщин — даже из привилегированных социальных слоев — до XVIII века. Есть жития святых, — но это тексты, которые часто писались в соответствии с жестким шаблоном, где исторические факты непросто отделить от стандартных жанровых тропов. Есть песни о нелегкой женской доле, есть единственная дошедшая до нас биография — «Сказание об Иулианнии Лазаревской». Кстати, свои тихие подвиги скромная благотворительница Иулиания совершала в начале XVII века в Муроме, сегодня это — Владимирская область. Впрочем, жизнь ее любящий сын, бывший царский опричник Дружина Осорьин описывал с прицелом на скорую канонизацию, иными словами — тоже составлял житие. Просчитался немного: Иулианию признали святой лишь в ХХ столетии.

Зато XVIII век — настоящее женское время для российской элиты. На троне сменяют друг друга прекрасные дамы, иные из них, ничего не стесняясь, трон захватывают силой, и у трона прекрасных дам тоже хватает. Сегодня наша героиня — как раз дама у трона, Екатерина Романовна Дашкова, урожденная Воронцова.

Она родилась не во Владимире, а в имперской столице, но с владимирской землей все же связана, и это связь особого,нового рода, характерная как раз для эпохи набирающего силу дворянства: устав от дворцовых интриг и ученых трудов, наша героиня стремилась укрыться в тихих имениях, в усадьбах. Именно дворянские усадьбы и породят потом великую русскую литературу, и как раз Дашкова немало постаралась для того, чтобы великая русская литература смогла на свет появиться. Но об этом позже, пока заметим — в списке «гнезд», где отдыхала от тягот большого света Екатерина Романовна, не последнее место занимает Андреевское Владимирской губернии. 

И прежде чем начать о ней рассказ, сделаем две оговорки: во-первых, конечно, и XVIII век в России — это тоже век мужчин. Но женщины, способные мужской мир перевернуть с ног на голову, уже есть. Дашкова — одна из таких, и, собственно, ее карьера по-настоящему началась как раз с переворота. С государственного переворота.

Во-вторых, нужно несколько слов сказать о родителях Дашковой, для нашей истории это важно. Отец — Роман Илларионович Воронцов, сын петровского вельможи, женившийся на богатой купеческой дочке Марфе Сурминой. Выбор невесты оправдан печальными обстоятельствами: дед Екатерины Дашковой, Илларион Воронцов, при царе-преобразователе проворовался и угодил в ссылку. Потом его простили и вернули в столицу, но детям пришлось поправлять пошатнувшиеся дела — Роман свои проблемы решил за счет неравного, зато выгодного брака. В 1741-м офицер лейб-гвардии Измайловского полка Роман Воронцов сделал еще одну удачную ставку: он — в числе ключевых участников дворцового переворота, который привел на трон дочь Петра Великого, цесаревну Елизавету. Елизавета Петровна добро помнила: Воронцов стал одним из богатейших людей России и получил графский титул, а старшие дочери его сделались фрейлинами императрицы.

Однако Екатерина Романовна — младшая, она родилась уже после переворота. Отец рано овдовел, воспитание детей его мало интересовало, и росла Екатерина в доме своего дяди, вице-канцлера империи Михаила Воронцова. Он тоже участник переворота 1741 года, и, хотя его карьера складывалась не безоблачно, Михаил Илларионович и важнейшие должности занимал, и мир успел повидать, и человеком по меркам своего времени был довольно образованным. Это не случайные ремарки: именно в семье дяди Катя Воронцова изучала иностранные языки и пристрастилась к чтению модных французских книг. В 1759-м (ей было шестнадцать) Екатерина вышла замуж за князя Михаила Дашкова, человека знатного — еще бы, Рюрикович — но ничем особенно не примечательного. Для большой истории он — лишь муж своей великой жены.

Именно пристрастие к книгам и сблизило Екатерину Дашкову со скучавшей в России немецкой принцессой, женой странноватого императора Петра III: обе любили читать, обе интересовались идеями французских просветителей…

Интересный, кстати, момент: одна из старших сестер Екатерины Дашковой, Елизавета, — любовница Петра III. Он даже, вроде бы, жениться на ней собирался, бросив нелюбимую жену. Но вышло все не так, как он рассчитывал: нелюбимая жена, начитанная и умная, плела уже сети заговора. Гвардию против Петра агитировал Григорий Орлов, а вот знатную публику в светских салонах — юная интеллектуалка Екатерина Дашкова (как видим, дворцовые перевороты у Воронцовых — добрая семейная традиция). Агитация сработала: немецкая принцесса в 1762-м стала российской императрицей Екатериной Второй, а незадачливый император Петр скончался при невыясненных обстоятельствах. Его, очевидно, убили, но историки до сих пор спорят, как именно.

Судьбы членов большой семьи Воронцовых сложились по-разному. Елизавету, фаворитку низложенного императора, сослали в отцовскую деревню. Роман и Михаил Воронцовы были отставлены от дел: у новой императрицы были к ним свои вопросы, оба они рассчитывали как раз на то, что Петр на Елизавете женится. Зато Екатерина Романовна Дашкова поначалу пользовалась при дворе огромным влиянием.

Но не так уж долго, и здесь время поговорить о характере нашей героини. Современники ее описывали как женщину кичливую, гордую, резкую, даже грубую. Ее откровенно раздражало, что императрица слишком уж часто меняет фаворитов, и что эти люди, у большинства из которых только одно дарование — смазливая мордашка, начинают играть важную роль в российской политике. И мыслями своими Дашкова делилась с подругой юности без стеснения. Подруге юности такая прямота не нравилась.

Екатерина II продолжала читать французских мудрецов и даже вела с ними переписку, писала статьи для журналов (которые сама же издавала) и в этих статьях всячески намекала, как важно правителю слышать правду от подданных. Но, похоже, на самом деле не так уж и любила слушать правду.

В общем, в последующие годы Дашкова довольно много путешествовала по Европе, а еще проводила время в семейных имениях — под Москвой, под Калугой, и… Да, под Владимиром.

Еще в тридцатых годах XVIII века богатый купец Иван Сурмин приобрел Андреевскую вотчину. По его завещанию вотчина досталась дочери Марфе, матери Екатерины Романовны. Роман Илларионович Воронцов построил там особнячок, с этого и началась история усадьбы Андреевское.

Кстати, и сам Роман Илларионович — не последний человек во владимирской локальной истории. С Михаила Воронцова опалу сняли довольно быстро — он был опытным и талантливым управленцем, императрица его таланты признавала, ей нужен был такой человек. А вот Роману Илларионовичу своего часа пришлось ждать подольше. После пугачевского бунта Екатерина II взялась за губернскую реформу, количество губерний было увеличено, появились также наместничества, среди прочих — Владимирское, Пензенское и Тамбовское. Наместником и генерал-губернатором в них и стал граф Роман Воронцов. Прославился мздоимством, получил прозвище «Роман — большой карман», а еще — подарок от государыни на именины: огромный кошель. После таких подарков стоило бы ждать новой ссылки или чего похуже, но граф не дождался — от потрясения расхворался и умер.

Зато дочь его после поездок по Европе, после личного знакомства с Дидро, Вольтером, Адамом Смитом и Бенджамином Франклином (да, это человек со стодолларовой купюры, а также — выдающийся ученый и, помимо всего прочего, член Российской академии наук) вновь сумела завоевать царскую дружбу.

В 1783 году Екатерина Дашкова стала директором Петербургской академии наук. Она — первая в истории человечества женщина, которая возглавила столь серьезную структуру. Тогда же была учреждена Императорская российская академия — по образцу французской Академии, чтобы развивать изящную словесность. Екатерина II мечтала, чтобы русский язык признали в Европе в качестве «великого литературного», что бы это ни значило, отвечала за проект как раз Дашкова. Правда, тут ее, пожалуй, постигла неудача: по-настоящему русскую литературу европейцы заметят и оценят лишь через несколько десятилетий. Но она честно старалась — издавала журналы, писала статьи, помогала знаменитым поэтам «осьмнадцатого столетия». С любовью к русской поэзии и связан крах ее карьеры.

В 1789 году поэт Яков Княжнин написал трагедию «Вадим Новгородский». Сюжет — из летописей: новгородец Вадим поднимает восстание против князя Рюрика, который в пьесе выведен как кровавый тиран. Но тут надо понимать контекст: во Франции — революция, императрица давно забыла об увлечении идеями Просвещения, любой намек на бунт — страшная крамола. Княжнин контекст понимал и поначалу не решался публиковать пьесу, но очень уж хотелось. Через несколько лет трагедия все-таки вышла в свет, а цензурное разрешение на публикацию подписала Екатерина Дашкова (как президент Академии она имела на это полномочия). Екатерина II пришла в бешенство, книгу изъяли, весь тираж сожгли, а Дашкова отправилась в «двухгодичный отпуск для поправления здоровья». Посты свои она формально сохранила, но влияние утратила.

А затем на трон взошел Павел, сын Екатерины, искренне ненавидевший и свою покойную мать, и всех ее соратников, и в особенности — тех, кто имел отношение к перевороту 1762 года (отца своего, Петра III, Павел боготворил, хотя не все современники тогда считали, что именно Петр — отец Павла; и не все историки сегодня так считают). Дашкова получила полную отставку. Больше того — ее сослали в отдаленное новгородское имение, и лишь после усиленных хлопот разрешили жить сначала в усадьбе под Калугой, а потом и в Москве.

Под Калугой, в имении Троицком, Екатерина Романовна Дашкова и скончалась в 1810 году в возрасте 67 лет. До конца жизни работала над мемуарами, но о «Записках Дашковой» поговорим чуть позже.

А пока вернемся в годы более для нашей героини счастливые, в усадьбу Андреевское Владимирской губернии. Место это для Дашковой значило много и в судьбе его она принимала активнейшее участие (хотя владели Андреевским сначала ее отец, а потом брат Александр). Не будем забывать, что Екатерина Романовна воспитывалась на книгах французских просветителей, один из пунктиков которых — создание собственного, идеального мира, где все соответствует классическим представлениям о красоте. Перестройкой усадебного дома занимался как раз Александр Воронцов, но рискнем предположить, что Екатерина в этот процесс активно вмешивалась. И уж совершенно точно занималась она планированием парка и даже написала для брата специальную инструкцию — «Репорт вашего Английского садовника Дашковой». На английские парки, входившие тогда в моду, она за время путешествий насмотрелась.

Жили Воронцовы на широкую ногу, при имении был крепостной театр (сорок актеров и семнадцать актрис). Ставили в основном комедии тогдашних российских сочинителей — известного нам Княжнина, Сумарокова, Петрова… Людей, с которыми Дашкова как глава Императорской академии постоянно имела дело. Так кто же подбирал для театра репертуар? Больше того: когда в театре поставили пьесу популярного тогда немца Коцебу «Бедность и благородство души», Екатерине Романовне не понравился финал. И она написала собственный вариант — «Свадьба Фабиана, или алчность к богатству наказанная».

Тема, кстати, известная ей не понаслышке — над скупостью Дашковой в свете посмеивались.

Вернемся к тому, с чего начинали: это ведь важнейший для русской культуры образ — уединенная усадьба, где просвещенный человек отдыхает и творит. Пушкин в Михайловском и Пушкин в Болдино (оба раза помимо собственной воли, но это не так уж и важно), Онегин в наследственном имении, многие герои Тургенева… И все здесь по вкусу хозяина, и маленький этот мир вполне можно преобразовать, если вкусу хозяина что-то не соответствует. И все это начиналось неподалеку от губернского города Владимира, и среди первых таких обживающих усадьбы творцов этого образа — Екатерина Романовна Дашкова.

Хотя, конечно, не стоит забывать, что это — элемент досуга рабовладельцев. Мы не знаем, пороли или нет актеров воронцовского театра за плохо сыгранную роль, но ведь могли. Вполне могли. И в то же время — главные шедевры нашей культуры из этих рабовладельческих досугов растут. Такой вот парадокс.

Обещан еще короткий разговор про мемуары. Дашкову знали не только в России, в светских кругах Европы — тоже. Екатерина II из-за успехов российского оружия в войнах с Турцией часто подвергалась насмешкам европейских памфлетистов, особенно — английских. Верной ее соратнице тоже доставалось. Вот чтобы разобраться с иноземными клеветниками, Екатерина Романовна и взялась за воспоминания о прожитой жизни.

И у них непростая судьба. В последние годы ближайшей спутницей Дашковой стала ирландка Марта Вильмот, с отцом которой наша героиня познакомилась во время одного из заграничных путешествий. Марта помогала в работе над записками, после смерти своей гостеприимной хозяйки вывезла рукопись в Англию, там же и выпустила первое издание — в 1840 году, через тридцать лет после смерти Дашковой. А до того очень сильно поработала над текстом как редактор. И хотя сохранились другие версии «Записок», до сих пор не удается до конца разобраться, что же именно в опубликованной версии принадлежит перу самой Екатерины Романовны.

Обидно. Важнейший источник по истории XVIII века.

Усадьба Андреевское, где Екатерина Романовна Дашкова ставила спектакли и разбивала парк, после революции повидала всякое. Была собственностью соседнего совхоза (крестьяне главный дом едва не угробили), была туберкулезным санаторием, была госпиталем в войну, и вновь санаторием для детей с легочными заболеваниями после.

С 1995 года ансамбль усадьбы — барский дом, парк, пруд — признан объектом августе 2026 года стало известно, что Андреевское приобрела одна из компаний, принадлежащих петербургскому предпринимателю Александру Богатикову. В последние годы он заинтересовался историческими памятниками, Андреевское — не первая его покупка. Цена, кстати, два рубля: такие сделки накладывают на собственника обязательство отреставрировать старинные здания. Пока непонятно, что именно в усадьбе собирается делать новый владелец, но можно надеяться, что он хотя бы спасет усадьбу Воронцовых-Дашковых от окончательного разрушения.